Шульц Виктор Александрович  родился 12.09.1927 года в Волгограде, Николаевская область, село Добренко. Рождение зарегистрировано Барановским сельским советом. Образование - 5 классов. Вероисповедание – лютеранское.

В 1941 году началась война, семь из восьми человек семьи отправлены в ссылку в Казахстан, Семипалатинская область, село Бородулиха.

Через год Виктор Шульц был отправлен в г.Киселёвск Кемеровской области на принудительные работы, а при достижении 16 лет - в шахту № 3.

Они жили в бараках, которые находились в заградительных зонах под строгой охраной.

В 1944 году в Киселёвск привезли пленных немцев, их расположили в бараки зоны, а рабочих на шахте расселили по общежитиям.

После войны Виктор Александрович работал в одном из старейших предприятий «Краснобродское строительное управление», которое было создано  в 1947 году для строительства посёлка при разрезе «Краснобродский».

Шульц (Олигер) Фрида Васильевна родилась 11.08.1928г. в Волгоградской области Киквидзенском районе в подмосковном Астахове. Вероисповедание – лютеранское.

В 1941 году началась война и люди немецкой национальности оказались в эмиграции в Казахстане (Семипалатинская область, село Н-Шуль).

В 1942 году Олигер Фрида по повестке была призвана в Трудовую армию на принудительные строительные работы. Организация называлась «Сталинское строительное управление» г.Караганда.

Из воспоминаний Шульц Фриды Васильевны:

«Руководил управлением человек по фамилии Цой. Мы находились в зоне со строгими мерами безопасности, работали бесплатно. Кормили один раз в день, в рацион входило 600 граммов черного хлеба и рагу из зелёных помидоров. Одежда: фуфайка, ватные штаны на голое тело, на ногах деревянные колодки, стрижены наголо. Раз в 10 дней принимали выжарки от вшей.»

 

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13 декабря 1955 года со всех без исключения остававшихся к тому времени на спец. поселении немцев были сняты предусмотренные этим режимом ограничения.

На основании пункта «В» статьи 3 Закона РСФСР от 18 октября 1991 года «О реабилитации жертв политических репрессий» Шульц Виктор Александрович и Фрида Васильевна реабилитированы.

Из рассказа внучки, Мухаревой Татьяны Анатольевны:

«Бабушка была вообще уникальный человек.

К тому времени, когда её мать с детьми посадили в эшелон и отправили в Караганду, отец уже был на спец. поселении в Кемеровской области, работал на шахте в Киселёвске.

Мама с детьми жила отдельно, с сестричками и братиками. Их было пятеро. Бабушка (Фрида) была самая старшая, ей было 13 лет. Самому младшему был годик. В Казахстан их привезли, поселили в землянку.

Когда забрали бабушку (Фриду) в трудовую армию для детей и подростков немецкой национальности, ей было всего14 лет. 

По ночам их будили. Босые, холодные, голодные, в деревянных колодках, кормили плохо. Все обвшивленные, говорит, девочка уже. Хоть белье какое-то нижнее, ничего не было. Одевали штаны и фуфайки с убитых бойцов, простреленные в крови.

И вот в этом они работали. Рядом был лагерь немцев, настоящих военнопленных. К ним относились гораздо лучше, их хорошо кормили. У них на территории играла музыка, они там выходили в полосатых костюмах, отжимались, по утрам зарядку делали. А наши дети были в ужасных условиях, в этих бараках, на нарах с сеном спали.

Бабушка-то у меня закаленная была, она деревенская, выросла на молоке. А девочки городские, которые с Питера, с Москвы туда были сосланы, они умирали, говорит, как мухи. Утром просыпаемся, смотрим, рядом трупик лежит. И вот так постоянно. Они, говорит, все умерли. Осталось просто несколько человек, кто смог в таких условиях выжить.

Бабушка всегда человеком была веселым, Она рассказывала, что у них  случай был, на каком-то празднике они пели-плясали под гармошку -  тоже же хотелось молодежи повеселиться. И директор лагеря увидел её, как она пляшет, поёт, позвал её в кабинет и подарил отрез шерсти серой,  красивой, чтобы себе что-нибудь сшила.

В 1945 году, когда их выпустили, у них не было ни документов на руках, им только разрешали на какое-то время выходить в  город, чтобы подзаработать и назад возвращаться вечером в лагерь. Ходили по помойкам. А ещё они театр там ремонтировали, штукатурили. И она, бегая в город, познакомилась с одной женщиной – казашкой, белошвейкой, которая шила платья богатые для оперного театра.

Бабушка моя пересмотрела все оперы, все оперетты, пока они там работали, она бегала за кулисы или с крыши. Она говорит, я всё пересмотрела. И вот эта казашка, она её позвала к себе подработать. Фрида убиралась, готовила обед, а они остатки еды отдавали ей.

Она на этом жила. Прибегала к ней, убиралась, мыла там всё, подметала во дворе. Без документов она нарушала закон и, если бы её поймали, то посадили бы в тюрьму. И в 1947 году эта казашка ей говорит: «Фрида, надо тебе убегать, бежать к отцу в Киселёвск»

Отец жил в общежитии при шахте. Они с отцом как-то связались и отец позвал: «Приезжай, я тебе здесь все сделаю, паспорт, я тут человек уважаемый»

Казашка покупает ей билет до Новосибирска, собрала и котомочку там какую-то еду, а у нее это все на вокзале украли. Не знаю как, голодная, без документов, она доехала до  Новосибирска, а дальше в какой-то кочегарке, углярке (вместе с ещё какой-то женщиной с детьми). Высадились где-то в поле и ещё долго шли до Киселёвска. Вот так она добралась до отца. Мать потом тоже приехала к отцу и они семьей восстановились. Семь лет они не жили вместе. Семь лет.

С отцом в общежитии жил мой дедушка Виктор Александрович Шульц, когда его взяли в шахту, ему было 16 лет.

Бабушка говорила: «Я, когда его увидела, думаю, господи, хоть бы не влюбиться. Он такой был красивый, такой красивый. Я красавица никогда не была. Просто была молодая, веселая, задорная, с хорошим волосом. А дед был красавец. Ну, как сказала, так меня Бог и покарал, точнее наградил»

Конечно, она в него влюбилась. Она в общежитии всем штопала одежду, стирала, гладила, готовила, помогала, в общем, как могла. В итоге, с дедом они, конечно, задружились, потом переехали в Красный Брод и 28 марта 1949 года поженились.

Узнали, что открывается разрез, приехали ещё в то время, когда домов не было, жили в палатках. Потом построили первые три улицы, Первомайская, Краснобродская и Пушкина и они с дедом выбирали среди финских домиков самый маленький. Ведь у них ни мебели, ничего не было. Приехали из Киселевска с одним фикусом и сундучком одним напополам. В одном одежда, в другом посуда. Зашли в этот домик, дед сколотил кухонный стол из дерева. Вот так начинали жить. Улица была очень дружная.

Раньше  женщины на производстве особо не работали - воспитывали детей, мужья работали на разрезе. Дед сначала работал в Краснобродском стройуправлении, их возили в Прокопьевск, там они железную дорогу строили. Его фотография там даже на доске почета висела. Потом он возил директора разреза еще на повозке.

 Потом полуторку дали с разбитым стеклом, затем на экскаватор перешел. Всю жизнь отработал на шагающем экскаваторе. А когда на пенсию пошел, то продолжал работать дежурным на гидроучастке.

А бабушка не работала, сидела дома. С матерью она рано разлучилась, в 13 лет и всем премудростям домохозяйства обучалась у соседки по улице, тоже немки по фамилии Франц. В магазинах ничего не было, соответственно, шили все сами. Ситчик какой-нибудь купят и шьют, начиная от нижнего белья, до верхней одежды. Потом дети пошли – Людмила и Валентина. Детей обшивала. 

Потом постепенно начали там огородики разбивать, скотинку держали. И жила на нашей Краснобродской улице Зоя Михайловна Мальковец - была такая учительница по математике. И как-то директор их собрал и обратился к Зое Михайловне, знает ли она женщину, которая умеет хорошо варить, готовить, стряпать – нужен учитель по домоводству. Она и предложила мою бабушку. А бабушка говорит: «Как же я пойду, у меня же образования нет, семь классов».  А она в ответ: директор сказал -  лишь бы хорошо стряпала,  готовила, а планы мы ее писать научим.

Надо сказать, что у бабушки семь классов образования, она изучала в деревне два языка, немецкий и русский. Она по-немецки писала отлично, переводила тексты политические. У меня пятёрка по-немецки только из-за неё - мы вместе с ней переводили, штудировали.

И вот она много лет отработала по домоводству и у мальчиков, и у девочек, а потом приехал на разрез новый директор разреза с женой, а у жены было высшее образование учителя по домоводству. У бабушки специального образования не было и она пошла работать в школу  лаборантом. Почти 30 лет одной дорожкой в школу № 31- по несколько тысяч пробирок только в день мыла, раньше же много было всяких лабораторных, люди делали и проекторы, эти все фильмоскопы, фильмы показывали с ребятами, со старшеклассниками, в общем, все было на ней. В лаборатории был полный порядок, все было под номерами, все было чистое, все было ухоженное. В лабораторию ходили все: и покушать, и поплакать, и косы заплести, и всем она помогала, всех она утешала, и с маленькими детьми учителей сидела:  на урок нельзя – мешают, куда… конечно к Фриде Васильевне! Коллектив школы у них, конечно,  был просто уникальный, какие они были все дружные. До пенсионного стажа года два-три не дотянула, был сильный сердечный приступ и дед сказал – все, рассчитывайся, сиди дома. Вот она и рассчиталась, дома возилась с нами, внуками.

Есть интересная фотография, которая публиковалась и в книгах об истории разреза, и висела долгое время на стене АБК разреза – молодые дед с бабушкой на полуторке.

 Однажды, во время ремонтных работ эти фотографии  со стен снимали, а Саша Гавриленко, друг нашей семьи, взял этот большой-большой портрет в стекле и с надписью «От Саши Гавриленко» подарил бабушке на день рождения – у них, кстати, в один день 11 августа.

Мы вечерами часами сидели и слушали, как они с дедом поют украинские песни. Я говорю, откуда вы их знаете? Бабуся говорит, ну мы же жили на Волге, там жили все разные национальности, знаю от них все песни хохляцкие. Начинаю когда петь, мне говорят, господи, ты откуда их знаешь? Я говорю, меня бабушка научила. А ещё дед очень любил слушать песни Николая Сличенко, к слову сказать - у деда в роду была и цыганская кровь.

Мы часто ездили к родственникам, а вечерами, возвращаясь, всю дорогу поём и поём. Дед за рулём поёт, бабушка рядом, и я сзади подвякиваю.

9 мая вся семья всегда собиралась. Тётушка моя Людмила с мужем Владимиром и сыновьями Дмитрием, Владимиром, моя мама Валентина с папой Анатолием, я и другие родственники. Вот такой компанией собирались и слушали их рассказы из жизни. А потом и правнуки пошли  -  Денис, Алиса, Вика и мои дети  Ефим и Марк.

Бабушкин дом до сих пор там живой в Волгограде. Много лет там склад был. Вот хотелось бы, конечно, съездить посмотреть, но так и не съездили, не выбрались за всю жизнь туда.

Вот такая история. Пройдя через такие испытания, бабушка прожила до 91 года и умерла 26 сентября 1919 г. Через год и три месяца умер и дедушка - 14 декабря 2020г., ему судьба отмерила 93 года.