28.05.1924 года рождения Омская обл., Саргатский р-н, с. Баженово

Выпускник Кемеровского  военно -пехотного училища в феврале 1942 года попадает на Северо-Западный фронт на Калининское направление, где гремят тяжелые бои.

Пулеметчик, командир стрелкового отделения, участвовал в оборонно-наступательных боях под Ржевом и в генеральном наступлении на Орловско-Курской дуге. Воевал в составе танкового десанта под  Воронежем.

Награжден одной из самых почётных воинских медалей -  "За отвагу". Это было в боях за станцию Оптуха, под Орлом. Чтобы уничтожить огневую точку противника он с товарищем пробрались на крышу дома, из которого строчил пулемёт. Недолго размышляя, прямо в трубу сбросили две гранаты.

Тяжело ранен  в 1943 году под Курском (осколочное ранение грудной клетки). После госпиталя получил нестроевую.

Работая шофером под Ленинградом, в сентябре 1946 года подорвался на противотанковой мине, получил тяжелейшую контузию с потерей слуха, речи.

С 1954 года жил и трудился на Краснобродском разрезе. Сначала механиком железнодорожных путей в ПТУ, затем главным инженером автобазы, перед выходом на пенсию мастером на разрезе. Умер в июле 2003 года.

 

Очерк из книги Альбины Азовой (А.Вагизовой) «Вам, земляки»:

 

«Судьбу не выбирают»

Говорят, судьбу не выбирают.

Этому человеку судьбой был брошен горький жребий,

но он выбрал другую жизнь, которую посчитал

 более достойной для себя…

 

Скрипят колеса на разные лады, подпрыгивает повозка на неровностях проселочной дороги; впереди - алый шар восходящего солнца, позади - километры, километры, кило­метры...

Лето 1930 года. Семья Шельменко с многочисленной род­ней переезжает из Омской области в Алтайский край. Быстро был собран и погружен нехитрый скарб на телеги, расселись по повозкам отъезжающие. “С богом!” - произнес отец, и вот 18 человек, взрослые и дети, двинулись на лошадях в неблиз­кий путь. Заскрипели колеса, запрыгали повозки на колдоби­нах - и скорей, туда, на Алтай, где живут богаче и счастливее.

... Шестилетний Гоша проснулся и, стараясь не разбудить спящих в телеге братишек и сестренок, долго смотрит ввысь, в синеву, где, распластав крылья, парит огромная птица.

По пути встречаются станции, деревни. Вид последних являет жалкое зрелище. Все будто вымерло: ни людей, ни скотины, ни собак. Пустые дома глядят на проезжающих черными глазницами окон, да ветер гоняет бумажки и мусор в заброшенных дворах.

Раскулачивали, ссылали середняков, а многие, боясь реп­рессий, бросали нажитое и уезжали. Лишь изредка встреча­лись 2-3 двора, где теплилась жизнь. И то верно: куда бедняку податься?

Не один фунт лиха пришлось хлебнуть Гоше Шельменко и его семье на хваленой алтайской земле. Жизнь там оказалась ничуть не лучше, чем в других местах, и вскоре после приезда отец подался на заработки в Новокузнецк, а мать заболела тифом и надолго слегла. Делать нечего: попрыгали ребятишки в телегу и отправились побираться по дворам и близлежащим деревням. Выстояли дети в то голодное лихолетье, и мать выходили, помогли ей встать на ноги.

И как бы ни трудна была жизнь, но скрашивала ее хорошая веселая песня: Гоша умел и петь, и неплохо играл на балалай­ке. Шло время, и озорной, неунывающий мальчишка превра­тился в высокого синеглазого юношу, который с удовольст­вием бренчал на гитаре.

Начинается война, и выпускник Кемеровского пехотного училища Георгий Шельменко в феврале 1942 года попадает на северо-западный фронт. Туда, в самое пекло, где на Кали­нинском направлении гремят тяжелые бои, идут всем учили­щем сразу.

Теперь Георгий пулеметчик, командир стрелкового отделе­ния, и для него начинается большая война.

В памяти любого ветерана всегда отыщется несколько фронтовых эпизодов, которые запомнились так отчетливо, как будто это случилось только вчера.

Июль 1943 года. Орловско-Курская дуга. Наши войска продвигаются в направлении от Ельца к Орлу.

Часть, где служит Георгий, расположилась неподалеку от станции Оптуха. Ему и Уфимцеву Алексею, земляку из Про­копьевска, было поручено разведать станцию с северной стороны.

Скрываясь в густой траве, ребята осторожно поползли и добрались до кирпичного жилого дома, находящегося на окраине. В застывшем воздухе стояла знойная летняя тишина. “Неужели здесь могут быть немцы?” - этот вопрос волновал обоих. Прячась за сараями, пристройками, Георгий и Алексей продвигались в глубь станции. Вдруг где-то рядом раздалась пулеметная очередь.

- “Льюис”, - шепнул Георгий товарищу. Было ясно: немцы засели где-то поблизости. А пулемет строчил вновь и вновь.

Пришлось -ползти огородами к предполагаемому месту на­хождения пулемета. Наконец-то добрались, уткнулись в стену какого-то дома и, боясь издать малейший шорох, полезли вверх по пристройке. С крыши проникли на чердак и, при­слонившись с двух сторон к прохладной печной трубе, поня­ли: пулемет здесь, внизу, под ними, в этом доме. Сняв сапоги, солдаты забрались на крышу. Еще минута - и две гранаты “Ф-1”, поочередно одна за другой опущены в трубу. Раздался взрыв, провалилась труба, подняв облако из цемента, пыли и штукатурки. Замолчал пулемет.

Спустившись, солдаты обнаружили развороченную печь, разбитый пулемет и двух погибших немцев, застигнутых взры­вом врасплох. Немного спустя рота наших солдат овладела улицей и продвинулась в глубь станции. Тогда немцы с другого конца открыли минометный огонь. Но вовремя по­доспело подкрепление, и в результате перестрелки станция Оптуха была освобождена нашими воинами.

За этот подвиг Георгий Шельменко и его друг Алексей Уфимцев были награждены медалями “За отвагу”.

-Это была высшая солдатская награда на той войне, - добавляет ветеран. - Много пота и крови она стоила.

Солдату Шельменко довелось участвовать в оборонно-на­ступательных боях под Ржевом, и в генеральном наступлении на Орловско-Курской дуге, воевать в составе танкового де­санта под Воронежем. Весной 1943 года Георгий был направ­лен в Рязань, в танковое училище, но выучиться на танкиста так и не пришлось.

-Не приняли нас, слишком много желающих было. Поля­ков вот взяли, а наших оставили, - объясняет Георгий Фи­липпович.

Беседуя с ветеранами, я часто спрашиваю об одном и том же: “Было ли чувство страха перед атакой? Как считаете, почему удалось выжить?”

В этот раз услышала в ответ:

-Нет, страха не было вначале... Не было такого понятия перед первым боем, не успело сформироваться. Знали: война - там всегда трудно... В бой шли как одержимые. А чего боялись, так это плена, - ветеран на минуту задумывается. - А выжили благодаря старичкам. И по шее от них получали, когда забывались, высовывались из окопа. Частенько понача­лу слышалось от них: “Что, жить надоело?”

Ранило его под Курском в одном из боев, ранило тяжело. В госпитале Георгий часто вспоминал не тяготы военного житья-бытья, а то радостное, что иногда случалось во фрон­товой жизни, - приезд Руслановой и Шульженко в их часть.

Концерт шел прямо в лесу. Два автомобиля - импровизи­рованная сцена, деревья, птицы, небо - декорации.

далеко разносился сильный голос Руслановой, лились ши­роко и свободно веселые русские песни. А как проникновенно пела Шульженко! Западали в солдатское сердце, несли надеж­ду ее слова о любви, верности, фронтовой дружбе.

Четыре долгих месяца лечения позади, но после выписки на фронт Георгий уже не попал.

- После госпиталя, в конце 43-го, получил нестроевую, - продолжает ветеран, - а затем был зачислен в Ленинградское училище военных сообщении, что находилось тогда в Яро­славле. Стал шоферить, попал в 80-й железнодорожно-мосто­вой батальон. Восстанавливали разрушенные мосты, строили новые. И здесь тоже не все было гладко.

Однажды, уже после войны, в г.Пскове возили на машинах по зимнему льду камень по реке Великой, ставили “быки” для укрепления фундамента под будущий мост. Для безопасности с кабин машин сняли двери, чтобы успеть выскочить в случае чего, дело шло к завершению, машины вереницей ползли по льду - и вдруг треск, в проеме между льдинами показалась темная вода.

Две машины, что шли впереди, начади погружаться, ухо­дить под дед. Один из шоферов успел выпрыгнуть, а второй вместе с машиной так и сгинул в ледяной черной воде...

Машина Георгия покатилась, он выпрыгнул на ходу и, барахтаясь в полынье, цепляясь за льдины, все же выкараб­кался на безопасное место.

А еще говорят, не бывает судьбы у людей. Еще как бывает!

Отгремели салюты Победы, люди вернулись к мирному труду. Казалось, теперь только жить и радоваться. Оно, может и было так, но не для Георгия.

Эхо войны настигло его в светлый августовский день 1946 года. Ехал по привычному маршруту, песенки напевал - и вдруг взрыв, хаос, осколки. Фронтовик Георгий Шельменко подорвался на противотанковой мине уже в мирное время. Получил тяжелейшую контузию с потерей слуха, речи. И снова госпиталь, снова мучительное лечение.

- Досадно было: на фронте вон как худо было, и ранен был не раз, но выжил, остался в строю. А тут...

И все-таки благодарил судьбу: жив, руки-ноги целы, что еще надо!

После выписки Георгий был снят с воинского учета, но от предложенной инвалидности отказался: рано его списывать со счетов, вон какой с виду богатырь! И пошел он шоферить. Женился, приехал к родителям в Новокузнецк. Шоферил в Байдаевской автоколонне, работал начальником Зеньковской автоколонны.

Вскоре Георгия направляют учиться в Харьков в техникум промышленного транспорта.

Учеба в солнечном украинском городе запомнилась тем, что однажды вместе с ребятами из техникума случайно оказался в гостях у младшей сестры Клавдии Шульженко. Георгий вспоминал фронтовой концерт, сравнивал сестер и отмечал их внешнее сходство.

После техникума вернулся в Кузбасс и, работая на автобазах Новокузнецка и Полысаева, прошел путь от мастера до ди­ректора.

Летом 1954 года семья Шельменко приезжает в Красный Брод. Здесь Георгий Филиппович работает главным инжене­ром Строевской автобазы, но в связи с реорганизацией пред­приятия снова сел за любимую баранку - пошел шоферить в Новосергеевскую контору гидромеханизации. Немного пора­ботал там завгаром, а с 1958-го по 1984-ый год постоянно трудился на разрезе “Краснобродский”, где сначала был ме­хаником, а затем мастером в автотракторном парке. Так и проработал там до выхода на пенсию.

О таких, как Георгий Шельменко, говорят: человек несги­баемой воли. Он не отступил под гнетом жизненных обстоя­тельств, остался в строю. Судьбой ему был брошен печальный жребий - инвалидность после тяжелейшей контузии, но этот человек сумел выстоять, выбрав для себя более достойную участь.

Ветеран идет по жизни с гордо поднятой головой.

пгт.Краснобродский

1997г.