Родился в д. Рюмиха Сорокинского района Тюменской области 26 ноября 1921 года.

Призван на службу в 1939 году. Во время войны служил в составе 37-й механизированной бригады 3-го танкового полка в должности стрелка. Воевал на Степном фронте. Участвовал в боях на Курской дуге. Сержант. В августе 1943 года попал в плен. Награжден орденом Отечественной войны и медалью «За победу над Германией». С 1968 года жил в Краснобродском. Скончался 25 апреля 2008 года в возрасте 86 лет.

 Статья из газеты «Беловский вестник» от 09.05.2000г. № 11:

«Каждый раз, отправляясь в бой, он, стрелок 37 механизированной бригады 3-го танкового полка, сражавшийся с врагом на Степном фронте, Михаил Владиславович Кисляк, думал лишь об одном – коли уж судьба умереть, то лучше сразу. Чтоб не мучиться от ран. И самое главное – любыми путями избежать плена.

И получилось все с точностью до наоборот. Судьба не скупится на испытания. Жаркие бои под Курском… Земля, издерганная бесконечными разрывами снарядов, дрожала от беспомощности, как живая. В очередном бою ранило командира взвода. Михаил был помощником. И сам повёл солдат в атаку. В горячке боя  вдруг почувствовал рядом разрыв. И сразу же всё куда-то провалилось.

Очнулся уже в плену. И не поверил в то, что самое страшное из того, что могло случиться, всё же произошло.

Переправляли их из места в место, из лагеря в лагерь. Любая дорога давалась с трудом – причиной тому была, прежде всего, контузия. Иной раз от головной боли небо темнело, а идти надо было. Ведь с хворыми немцы особенно не церемонились и избавлялись от них уже отработанным методом – пуля в лоб и на вечный покой. Один раз чуть было не попал на тот свет – что-то закачалось всё под ногами, стал падать. Очнулся от ощущения чужих рук (товарищи подхватили) да свиста пули, разорвавшей шинель.

Он пытался бежать из поезда. Разбил стекло, выскочил. Задержали, избили, швырнули обратно.

Лечил Михаила в плену русский военный врач, тоже очутившийся с ним в одной команде.

Правдами-неправдами заключённые добрались до Италии. Был там такой рай для военнопленных, Пальманово назывался. Здесь Кисляк совсем занедужил, на выздоровление уже и не надеялся, да чудо помогло. Его приятеля-врача привлекли для работы в лазарете. И тот умудрился забрать его к себе, долечиваться.

А потом уже началась обычная лагерная жизнь – работа с утра до вечера, постоянное чувство голода.

Очень скоро понял, что настал какой-то предел, он в плену уже год и дальше здесь находиться не может.

Ранним утром обычного дня вместе с тремя товарищами подползли к лагерной решётке, перекусили проволоку и бежать.

Плутали несколько дней, пока добрались до какого-то села. Местные жители сразу же признали в них заключенных.

А им, русским военнопленным, всё равно, кроме как на сострадание больше надеяться не на что было. Потому что от чувства голода они уже не могли двигать ногами.

И помогли, накормили и врагу не выдали. А потом научили, как к партизанам в Югославию переправиться.

Когда Кисляк с товарищами всё-таки добрались до партизанского края, то узнали, что среди них немало немецких узников.

Только вернувшись домой, Михаил узнал, что близкие оплакали и помянули его душу ещё год назад, после получения похоронки с фронта.

Потом работал на разрезе, сейчас на пенсии. Правда, перенесённая контузия с каждым годом напоминает о себе всё более настойчиво и безжалостно.

Вот так и жизнь прошла: молодость улетела – не попрощалась, старость пришла – не поздоровалась.»